PDF Печать E-mail
Материал (5 класс) по теме: "Культурные традиции Древней Руси"

Введение.

   Слово «Культура» происходит от слова «культ» - вера, обычаи и традиции предков. Тот, кто забывает это, - не имеет права считаться культурным человеком. Культурой называют все достижения того или иного народа, однако, прежде всего, имеются в виду достижения в духовной сфере. Становление и развитие древнерусской культуры было неразрывно связано с теми же историческими факторами и условиями, которые оказывали влияние на формирование государственности, развитие хозяйства Руси, политической и духовной жизни общества. Богатейшее культурное наследие восточных славян, их верования, опыт, обычаи и традиции – все это органично соединялось с элементами культуры соседних стран, племен и народов. Русь не копировала и не заимствовала безоглядно чужое наследие, она синтезировала его со своими культурными традициями. Открытость и синтетичность русской культуры во многом определили ее и неповторимость.

   Огромное значение в культурной жизни Древней Руси имело принятие христианства. Однако долгое время новая религия не могла вытеснить языческие обряды и верования. В результате взаимодействия язычества и христианства на Руси сложилась своеобразная культура. Она развивалась в рамках христианства, но, тем не менее, вобрала в себя многие языческие мотивы, обряды, сохранившиеся и поныне в виде рождественских колядований или масленицы. Христианство, внедрявшееся зачастую насильственно в народную среду, трансформировалось под воздействием местных традиционных культов, приспосабливалось к народному языческому сознанию. Даже в княжеско-боярской среде пережитки язычества сохранились на протяжении XI – XIII вв.

   В культуре Руси нашли свое отражение, как традиции различных племен восточных славян, так и влияния иных народов. Прежде всего, через христианство были восприняты в опосредованном виде многие достижения античной, особенно древнегреческой культуры. Велико было влияние культуры южных славян, прежде всего болгар. Многие книги, например, попали на Русь из Болгарии, поскольку славянская письменность в то время была единой. Большую роль сыграли некоторые черты культуры ассимилированных славянами финно-угорских и балтских племен. Немалое значение имело влияние кочевых народов, как древних (скифов), так и современных Руси (хазар, половцев). Наконец, Русь имела широкие связи с Западной Европой и воспринимала ее культуру. Все эти влияния также придавали своеобразие русской культуре.

   В своем исследовании мы обратились к теме праздников потому, что эта тема остается актуальной и интересной до наших дней. В каждой области, в каждом селе и поселке свои особенности проведения того или иного праздника.

Возникновение религиозных праздников у славян.

   Научные знания о жизни и быте племен и народов, населявших древние земли Руси, весьма невелики. Известно, что наши далекие предки жили отдельными племенами вдоль берегов лесных и степных рек Восточной Европы. Основными источниками их существования были: собирание естественных даров природы, охота, бортничество (собирание меда диких пчел) и как дополнительный источник существования – примитивное, мотыжное земледелие. Добывание пищи составляло в ту далекую пору главное содержание всей жизни человека. Несмотря на это, пищи не хватало, короткие периоды относительно изобилия в теплое время года сменялись длительным недоеданием, а часто и голодовками.

   Первобытные общины вынуждены были совершать изнурительные переселения в поисках мест, богатых пищей. Когда созревали дикие плоды, после удачного лова рыбы или охоты, родственные племена отмечали эти радостные события тем, что сходились вместе, съедали принесенную с собой пищу, устраивали пляски вокруг костров, обменивались подарками и т.п.Поскольку такие события были неразрывно связаны с соответствующим временем года, то и празднование их постепенно закреплялось за этим временем года, превращаясь со временем в традицию. Суровая зима была самым тяжелым периодом в жизни древних славян, поэтому они особенно радостно отмечали приход весны. Так сложился цикл весенних праздников. В эти праздничные обряды люди первоначально не вкладывали никакого религиозного содержания. Традиционные народные торжества естественно возникли из производственных и бытовых условий жизни древних людей еще до возникновения религиозных верований.

   С развитием религиозных представлений у древних предков славян праздничные обряды стали приобретать колдовской, магический смысл. Совершая, например, охотничий танец, люди подражали охоте на зверей или птиц, воспроизводили их движения, повадки. Во время танца поражали копьями и стрелами фигурки или изображения животных, на которых предстояла охота. Люди были уверены, что, правильно совершив этот обряд, они обеспечат удачу в охоте. Древние славяне стали наделять сверхъестественными свойствами те силы и явления природы, от которых в ту пору в огромной мере зависело их существование. Люди начали приписывать магическую силу солнцу, грому, дождю, рекам, начали верить в различных духов, добрых и злых, стараясь почитанием и жертвоприношением привлечь на свою сторону и тех и других.

   С развитием земледелия и переходом к оседлому образу жизни произошло дальнейшее изменение быта древних славян, а отсюда и их религиозных верований, обрядов и праздников.

   Начиная с периода IV – VI вв. до нас дошло значительное количество памятников материальной культуры, которые помогли воссоздать достаточно полную и достоверную картину жизни наших предков.

   Эти памятники свидетельствуют о том, что к IV – VI вв. земледелие стало основой производства и достигло значительного развития. В этот период у славян уже господствовало пашенное и оседлое земледелие  и оседлое скотоводство.

   На смену разлагавшемуся первобытнообщинному строю формировались новые отношения феодального общества. Рядом с деревнями, появились укрепленные жилища богатых землевладельцев, которые использовали труд попавших к ним в экономическую зависимость неимущих землепашцев.

   В VI – VIII вв. на Руси возникли города, получили свое дальнейшее развитие ремесла и торговля. Все это, вместе взятое, определило дальнейшее развитие культуры, быта и религии восточных славян, в основе которой лежал культ природы и культ предков.

Земледельческий религиозный культ древних славян.

   Практика умилостивления духов и богов жертвоприношением и поклонением привела к созданию довольно сложного религиозного культа. Отметим, что для дохристианской религии древних славян характерным являлось преобладание практики – магии и культа над мифологией. Эта практика имела богатое оформление и подробно разработанный, освященный ритуал. Мифология же была относительно отрывочной и бессистемной.

   Совершенно очевидно, что народные праздники, игравшие весьма заметную роль в жизни древнеславянских народов, не могли оказаться в стороне от формирования магических и религиозных обрядов. С развитием религиозного культа в первую очередь, народные праздники все больше и больше наполнялись религиозным содержанием, а обряды принимали религиозный характер.

   Главную роль в земледельческой религии славян играли обряды и праздники, связанные с различными периодами сельскохозяйственного производства. По своему характеру эти обряды носили преимущественно магический характер и составляли целостный календарный цикл.

   Цикл этих обрядов и праздников начинался зимой, в то ее время, когда дни становятся заметно длиннее, когда «солнце поворачивается на лето». По верованиям земледельческих религий, это был момент рождения бога солнца. С этим периодом связывалось множество обрядов и праздников.

Основные праздники – игрища.

В году пять основных праздников – Корочун (начало года, зимний солнцеворот 24 декабря), Комоедицы, или Масленица (весеннее равноденствие 24 марта), Купала (летний солнцеворот 24 июня), Перунов день (21 июля) и Кузьминки (праздник урожая, праздник Рода, рожаниц, осеннего равноденствия  24 сентября). Среди них были святки, праздники коляды с заключительным моментом этого цикла – масленицей, содержавшей такие обряды, как зазывание, или призывание весны, проводы зимы (сожжение ее соломенного чучела) и т. д.

   Цель зимний праздников и обрядов заключалась в стремлении земледельцев обеспечить себе благоприятный хозяйственный год. Поэтому в хату к праздничному столу зазывали мороз, чтобы угостить его и таким образом обезопасить себя от прихода его весной, когда он может приморозить молодые побеги посевов. Приглашались также «ржа» (ржавчина) и «бель», портящие колос.

   Будущий урожай символизировался на празднике выставленным в переднем, «красном», челу снопом. Хозяин и хозяйка, садясь за праздничный стол, перекликались между собой, делая вид, что не видят друг друга, и приговаривали: «Чтобы также не видеть друг друга осенью за стогами и возами хлеба, грудами овощей». В праздничных обрядовых песнях содержались заклинания, якобы обеспечивавшие хороший урожай и большой приплод скота.

   Главным обрядовым кушаньем праздников этого цикла была кутья, род каши из вареных зерен, - растительное блюдо, появившееся тогда, когда люди еще не умели размалывать зерна и печь хлеб. Главным блюдом масленицы были блины. Они, несомненно, более позднего происхождения, и своим румяным желто-красным цветом и круглой формой символизируют «нарождающееся» весной солнце.

   Со встречей весны и проводами зимы были связаны многие другие очистительные обряды. Основаны они были на вере, что за темную, холодную зиму собралось множество разной нечисти, которую следовало обезвредить и изгнать из жилища и полей. Для этого славяне мыли свои хаты и мылись сами, собирали во дворе весь мусор и сжигали его на костре. Костер устраивали как можно более дымным и смрадным. Все это якобы отгоняло нечисть. Считалось, что магической силой отгонять злых духов обладала и верба – дерево, первым распускавшее весной почки. Глава дома запасался ветками вербы и стегал ими всех домочадцев, приговаривая: «Здоровье – в хате, хвороба – в лес!» Очистив таким образом себя, дом и двор, люди шли на поля и посыпали их золой от очистительных костров. По углам расставляли ветки вербы. Считалось, что после выполнения всех этих обрядов нечистая сила изгнана, и можно спокойно приступать к весенним работам. Чтобы не навлечь на себя гнев весны и полнее использовать ее милости, старались, прежде всего, накормить весну. Поэтому в некоторых местностях, как только снег начинал таять, женщины клали на проталинах куски пирога или хлеба, приговаривая: «Вот тебе, весна-матушка». Приход весны знаменуется общим оживлением природы, прилетом птиц. В связи с этим возник и сохранился до наших дней обычай выпекать весной из теста фигурки птиц – жаворонков, аистов. Это несомненный пережиток тех далеких времен, когда «весну» в виде птицы ловили и приносили в жертву, т.е. попросту съедали, веря, что лучшее средство воспользоваться благодетельными силами весны – это съесть ее.

   С приходом весны люди получали возможность расстаться с темной и смрадной курной избой, выйти на свежий воздух и вздохнуть полной грудью, понежиться в теплых лучах солнца. Человек переживал радостное, приподнятое настроение.

 «Красная горка».

Не случайно весна всегда была периодом праздников. Одним из таких весенних праздников на Руси был праздник «красная горка», получивший свое название от «красной» весны, от «красных», т. е. от красивых горок, холмов, возвышенностей, первыми покрывавшихся травой под лучами яркого весеннего солнца.  На этих горках, собственно, и отмечался праздник: играли в народные игры, пели песни, плясали, водили хороводы.

   «Красная горка» - это также пора заключения брачных союзов. По твердо укоренившемуся в среде крестьянства обычаю свадьбу можно было сыграть или ранней весной, на «красную горку», или осенью, после окончания полевых работ. Весна все больше вступала в свои права. Надвигались новые хозяйственные заботы. Надо было выгонять скот на пастбища, проводить весенние полевые работы, начинать сев. Все это также сопровождалось магическими обрядами.

   Перед выгоном скота на пастбище его окуривали дымом можжевельника. Погоняли скотину обязательно вербой, произнося заклинания и молитвы, обращенные к солнцу и месяцу, с просьбой охранить скот «от стрелы вогненной, от зверя бегучего, от гада ползучего, от змеи попилухи», а также от водяных и лесных духов.

   Озимые посевы обходили с яйцом и костной мукой. Муку сыпали в траву на меже, полагая, что это предохранит поля от града. Яйцо зарывали в землю, как магический символ плодородия. Вспашку поля и сев также производили с костной мукой, яйцом и заговорами.

      К магическим обрядам присоединяли и жертвоприношения. Считалось, что земле при пахоте, когда ее разворачивают сохой, причиняют боль (ведь для наших древних предков земля была живым существом, божеством). Ее надо было задобрить. Поэтому в борозды ставили хлеб и пироги, поле обходили с брагой и угощениями, а после посева устраивали жертвенный пир – праздник окончания сева.

   В то же время люди считали, что весной с оживлением растительности оживают растительные духи, с вскрытием рек и озер появляются водяные духи, русалки, из-под земли выходят духи мертвых. В общем, духи были везде. И их набиралось множество. Одних надо было изгнать и обезвредить при помощи очистительных обрядов, других надо было привлечь на свою сторону, задобрить. Особенно нужно было задобрить духов предков. Для этого совершались сложные обряды, отправление которых требовало уже участия волхвов, кудесников, «умевших» вступать в общение с богами и духами посредством (вертимого плясания).

   Как только хлеба начинали колоситься, вновь наступал критический момент, требовавший помощи сверхъестественных сил. Для этого существовали в древности особые обряды, носившие название «колосяница». Центральное место в этих обрядах занимала береза, русская красавица, покрытая нежной листвой, вся в сережках. Быстрый и пышный расцвет березки приписывался ее особой плодоносящей силе, и люди пытались перенести эту силу на поля. Для этого девушки гурьбой шли в лес, где под облюбованной березкой ставили пироги, яичницу и устраивали пиршество: пели песни, водили хороводы. Иногда березу срубали и ставили где-либо в поле на меже или возле селения, и здесь совершалось празднество.

 «Праздник Ивана Купалы».

   Когда хлеба начинали дозревать, и приближалась пора их жатвы, начинался новый цикл земледельческих обрядов, заклинаний, празднеств, якобы способствовавших успешному созреванию и уборке хлебов. Началом этого цикла были праздники, посвященные Купале и Яриле. Древнейшим русским народным праздником и игрищем следует считать «купальское». Это своего рода кульминация всех годовых русских празднований и одно из самых выразительных и подвижных. Не может быть сомнений, что «купальское» ликованье – чисто языческого происхождения. Но, несмотря на его значение и выразительность, на то, что о нем упоминается в летописях и исследованиях чаще, чем о других народных празднествах, «купальские» игрища описаны весьма однообразно.

   Правда, один из исследователей славянской жизни и быта, П. Бессонов, в своем труде «Белорусские песни» приводит целый ряд довольно оригинальных вариантов, относящихся к «купальскому» периоду. Он говорит, что в это время славяне собирали все самое праздничное, увлекательное, игровое и ликующее и отдавались этому празднеству целиком, не жалея сил и времени, для того чтобы вскоре после этого заняться безысходными, тяжкими работами под палящим среди песков и болот солнцем.

     Действенная форма «купальского» праздника в основном остается примерно такой же, какой она была запечатлена у летописцев. «…В навечерии рождества Иоанна Крестителя 23 июня, по солнечном захождении молодые обоего пола люди соплетают себе, от некоторой особенного рода травы, венки, кладут их на свои головы и препоясываются ими; после чего раскладывают в безопасном месте огнище, и окрест его взявшися за руки, ходят и пляшут, воспевая не благочинныя песни, в которых имя Купалы почасту повторяют; потом все – один по другому чрез огнь прескакивают». Купало был богом обилия и урожая, богом созревших плодов земных. Ему приносили жертвы в начале жатвы. Празднества в честь бога Купалы с зажиганием костров «живым огнем», т.е. огнем, добытым путем трения, были очень широко распространены среди славянских народов. Поля в купальную ночь обходили с произнесением нараспев специальных заговоров. Целью всех этих обрядов было предохранение созревающих хлебов от злых духов. Пережитком еще более древних верований, восходящих к эпохе, когда люди не знали земледелия и только собирали дикорастущие плоды и злаки, были обряды собирания в купальную ночь волшебных трав, и в частности поиски легендарного цветка папоротника. Почти во всех игрищах купалы, как и коляды, связанных у русского народа с солнцестоянием, есть «колесо» («коло») – солнце, динамическое хороводное движение «посолонь» вокруг пылающего костра (солнечное тепло), катанье с ледяных гор с зажженными факелами, скатывание с высоких пригорков тоже пылающего (вымазанного смолой и зажженного) колеса. Это прямо указывает на связь игрища с древними представлениями человека о солнце. Солнце растапливало лед, согревало реки, пылало жаром – яром, ярило, т. е. возбуждало энергию, плодотворило, кормило, давало свет. Оно было главнейшей из стихий. Чтобы легче общаться с этой могучей, стихийной силой и подчинять ее себе, русский народ прежде всего стремился очеловечить ее, придать ей свое подобие, сделать ее равной себе. Солнце было наверху, и он на своих игрищах, утвердив на высоченном шесте колесо, сажал туда ярко разодетого в алые ленты и бубенчики, в золотых лапотках мужичка, заставлял его на этом колесе «играть»: радовать, смешить, веселить сердца колобродившей внизу массы людей.

   Водя «купальные» хороводы, русский человек скакал в одиночку  и парами через «огнище», убеждая себя в том, что если прыгнет высоко, то и рожь, овес и конопля у него будут густы и пригожи или что жизнь его удлинится, - переносил через его целебное, очищающее от болезней и всякой скверны пламя одежды, постели и даже больных стариков и детей. Во время празднования купалы русский народ готовился к дальнейшей жизни, к дальнейшей борьбе. Он праздновал своего Купалу в момент, когда солнце приближалось к предельной точке, и ликование народа в это время достигало кульминации.

   Островский в «Снегурочке» выдвинул на первый план идею человеческой любви, связанной с образом весны.

                                                «В заповедном лесу

                                   К рассвету дня сойдутся берендеи.

                                   Велим собрать, что есть в моем народе,

                                   Девиц-невест и парней-женихов

                                    И всех зараз союзом неразрывным

                                    Соединим, лишь только солнце брызнет

                                    Румяными лучами по зеленым

                                    Верхам деревьев. И пусть тогда сольются

                                    В единый клич привет навстречу солнцу

                                    И брачная торжественная песнь…».

    Слагая эти поэтические аккорды, Островский будто откликался на старинные русские купальные:

                                 «Иван да Марья на горе купались,

                                  Где Иван купался, берег колыхался;

                                  Где Марья купалась – трава расстилалась!»

   Но стоит вслушаться в «купальные» песни, замечаешь, как рядом с темой любви возникают другие темы, не менее прекрасные, с которыми человеческое существование связано так же неразрывно, как с любовью, без которых и само чувство утеряло бы смысл и силу.

  Все это слито в один благозвучный аккорд.

   Вот поэтическая, типично русская аллегория о дожде:

                                            «Красная роза горела,

                                              Под ней белая девка сидела,

                                              В решете воду носила,

                                              Красную розу гасила…» -

или рассказ девушки хороводу о милом, забранном в солдаты:

            «Служебная доля найпущэйша.

                                              Как я выду, млада, за вороты…

                                              Идуть слезы, как у березы…

                                              …по доброму человеку…»

   Водя хороводы вокруг костров, молодежь рассказывала о злой мачехе, которая пожалела не утонувшую падчерицу, а «тонкую плацця».

   Слышались и шуточные припевки, вроде:

            «Щука рыба кросно ткала,

                                              А рак на буерах цивки сучит,

                                              А муха горюха дежу мисит,

                                              Комар пищит, водичу несет…» -

и просьбы к божеству о хорошей погоде в праздничную ночь, и многое другое в том же духе.

   Народ назвал Купалу Иваном Гулящим, но не в отрицательном смысле. Русский Иван-купала гулял только в эту ночь, когда весна-снегурочка, растаяв от любви человеческой, растекалась журчащими ручейками по мельчайшим межинкам, впитывалась в каждую травинку, давая ей жизнь; когда она, выполнив свое назначение, уступала место новой, наступавшей, могучей силе, воплощавшейся в понятии «ярила».

   «Купальские» игрища поражали очевидцев красочностью и приводили в невероятное возмущение служителей церкви и светские власти, поддерживавшие церковь. 

   Наиболее пышными и красивыми «купальские» игрища были в Белоруссии и на Украине.

   Местом для «купальских» игрищ избиралась высоко расположенная луговина на берегу реки или ручья. Присутствовать должны были все жители селенья, кроме больных, дряхлых и девочек, остававшихся стеречь дом. Главными действующими лицами являлась молодежь обоего пола, молодые женщины, вдовы – словом, все, кто мог «водить танки». Мальчики не принимали участия в хороводах взрослых. Они составляли свои «круги» и распевали песни.

   В центре действия были девушки и холостые ребята, разодетые в самые лучшие наряды. На шее у девушек сверкали бусы и мониста, в ушах – сережки. Цветы, тонкие ветки, покрытые молодой листвой, и душистые травы обвивали пояс и грудь. На головах у всех  были венки из цветов. Девушки, кроме того, вплетали в косы ленты. Особенное внимание обращалось на убранство головы и ног. Кроме венков и лент девушки надевали на голову блестящую повязку, а женщины – вышитый повойник или яркий платок «с искрой». Разукрашивались по силе возможности обязательные в те времена русские лапти, игравшие большую роль как в самом обряде купалы, так и в «купальских» песнях и сказаниях. Эту легкую, удобную и по-своему красивую обувь переплетали шелковыми и парчовыми ленточками, красили в золото и яркие цвета.

   Место, на котором происходило игрище, огораживалось молодыми березками из дуба и березовых веток, а в центре костра помещали смоляную бочку, в нее втыкали шест с чучелом, изображавшим весну-красну. Прежде всего поджигалось чучело. От этого пламени загорались первые «купальские» костры. Тотчас вспыхивали бочки, помещавшиеся поблизости, на пригорках. С появлением первого языка пламени сбегался народ с криками и рукоплесканиями. Мужчины и женщины троекратно обегали костер, прыгали через него, подбрасывая горевшие ветви. Воздух наполнялся смехом и песнями.

   Столько же обещалось плодородия, сколь велик был костер.

   Изображение весны - красны делали в виде куклы: основанием была жердь, остальной материал составляли: солома, лыко, конопель-верьва, хворост и березка, не считая иных украшений, придававших ей подобие женщины. В эту ночь весна праздновала свой брачный союз, вступала в новую фазу жизни. Она должна была сгореть в пламенных объятиях «яра-ярилы», растаять, превратиться в тысячи ручейков и напоить, накормить землю.

   Разместившись вокруг огнища, старики и старухи пировали, пели, иногда участвовали в «танках».

   Молодежь сначала ходила парами «посолонь» вокруг костра под пение, игру дудок, рожков, сопелок, балалаек – где что было, потом «водила танки» кругами, стенами и всевозможными замысловатыми фигурами, затем начинала плясать парами и в одиночку и снова прыгала через огнище также парами, крепко держась за руки, или в одиночку под хлопанье в ладоши, смех и крики окружающих.

    Более суеверный народ – старики и старухи – удалялись в леса и поля искать лечебные и «могущественные» травы.

   По уверению наших прадедушек и прабабушек, реки в эту ночь серебрились особым блеском. Может быть, так казалось потому, что в ночь на Ивана-купалу по рекам плавали костры, разведенные на плотах, и пылавшие смоляные бочки, а может быть, оттого, что в воде отражались огни, горевшие по берегам на пригорках.

   После ночных игрищ утомленные участники купались. Это происходило на заре, когда солнышко, по словам тех же прабабок и прадедов, играло на небесах «дрожащим блеском», делилось на несколько частей – «зайчиков», разбегавшихся и снова сливавшихся в один круг, и загоралось то перламутром, то голубым, то розовым, то зеленым.

   По русскому преданию, солнце в это утро шествовало к своему супругу – месяцу в сверкавшем разноцветными лучами кокуе (кокошнике), разубранном лалами и алмазами, на трех конях: золотом, серебряном и брильянтовом.

    Русский народ со времен глубокой древности отмечал игрищами и хороводами свои победы над природой. Так складывалось игровое и плясовое действие, рождались песни и мелодии.

   Как игрища, хороводы, пляски, обряды возникали в процессе борьбы человека с природой и окружающими явлениями; как названия этих действ выливались непроизвольно и естественно из характера игрового или плясового действия, так же точно и сами явления природы, рождавшие идею, приобретали имена, отражаясь на вызванном ими действии.

«Ярильские игрища».

   Столкновение двух религиозных систем выразилось в своеобразном двоеверии, в слиянии двух религиозных мировоззрений: языческого и христианского.

   Стремясь привлечь народ к церкви и пытаясь преодолеть его поэтический атеизм, служители культа прибегали к любым средствам, вплоть до превращения языческих божеств – или, как они называли их, «бесов» - в христианских святых.

   Языческого Велеса – «скотья бога» - они наименовали христианским именем Власия, дали ему титул святого и прозвали «покровителем стад». Языческого  громовержца Перуна, Яра, Ярула, Яруна или Ярилу некоторые светские ученые, отрицавшие русскую самостоятельность, производили от Юпитера и даже от Эроса, превратили в пророка Илью, разъезжавшего по небу на огненной колеснице, метавшего молнии и громыхавшего на устрашение неверующих; Ивана-купалу – в Ивана Крестителя; Мокошь – в Макария; Даждь-бога – в Богдана и т.д. 

   По свидетельству большинства дореволюционных исследователей, игрища «Ярило», следовавшее непосредственно за «купальским» ночным праздником, должны были являть собой разнузданный и кровожадно – патологический характер, но, несмотря на множество просмотренных документов и описаний, не удалось найти упоминаний ни об одном игрище, отвечавшим названным качествам. Буйство и разнузданность в этом чудесном, оригинальном игрище могли носить лишь случайный характер и зависели от поведения того или иного участника.

   Вот что писал о ярильском игрище преосвященный Тихон 1-й: «А иные праздник сей, как я от здешних стран людей слышу, называют игрищем…Как он приспеет, убираются празднующие его в самое лучшее платье, и помалу в нем начинают беситися, куда и малые дели с великим усилием у своих отцов и матерей испрашиваются…и окончается…с великим бесчинием и умножением нечестия…».

    Преосвященный Тихон запретил в Воронеже игрище «Ярило». И. Снегирев, кстати, приводит описание этого «безнравственного», с точки зрения представителя церкви, игрища, цитируя его из сочинений митрополита Евгения: «В Воронеже до 1763 г. ежегодно отправлялся перед заговеньем Петрова поста до вторника самого поста народный праздник или игрище «Ярило» - остаток какого-нибудь там древнего языческого торжества. В сии дни на бывшую площадь в городе, за старыми московскими воротами, стекались горожане и окрестные сельские жители и составляли род ярмарки; к этим дням в домах по городу делалось приготовление, как бы к великому празднеству. На месте позорища избирался миром человек, которого обвязывали всякими лентами, цветами и обвешивали колокольчиками. На голову ему надевали высокий колпак, сделанный из бумаги, раскрашенный и развязанный лентами; лицо ему румянили, а в руки давали позвонки. В таком наряде, под именем Ярилы ходил он, пляшучи по площади, в сопутствии народа обоего пола. Это празднество сопровождалось играми, плясками, лакомством и пьянством, особенно кулачным боем, который нередко оканчивался смертоубийством и увечьем людей».

   Галичане справляли «ярилинское» игрище скромнее. В описаниях не упоминается ни о кулачных боях, ни о вине, но там также участвовал разряженный старик, потешавший толпу. Заканчивали галичане праздник хороводами и песнями. Женщины, желавшие принять участие в играх, должны были, предварительно приблизившись к хороводу, отвесить поклон старику, как бы прося через него у Ярилы разрешения, и только после этого вступали в круг.

   В костромском варианте старик появлялся на игрище в лохмотьях и нес в небольшом гробике изображение Ярилы. Присоединившиеся к старику участники игрища направлялись в поле. Роль плакальщиц исполняли женщины. Они в шуточном тоне изображали скорбь и причитали во весь голос. Мужчины пели веселые песни и плясали. В поле вырывали палками яму, в которую помещали гробик, и под импровизированные вопли и стенания закидывали его землей, после чего следовало веселье, песни, пляски и игры.

   «Ярилинские» игрища не отличались особым разнообразием. В одной из летописей встречается упоминание с качелях: «О празднике св. верховных апостол Петра и Павла своею сетию Диавол запинает через колыски и качели; на них же бо колыщушеся, приключается внезапу упустити на землю, убиватися и зле покаяния душу свою испущати».

   В некоторых местностях к летним «ярильским» игрищам добавлялось умывание и питье воды из родников «для здоровья».       

  Бог Ярило, как и Купало, считался богом плодородия. Во многих местах праздник, посвященный Яриле, соединялся с ярмарками и торжками. Во время праздника устраивались игры, пляски, кулачные бои.

   Жатва отмечалась специальными праздниками: зажинками – в начале жатвы и дожинками – в конце сбора урожая. В центре празднеств были снопы: первый – во время зажинок, последний – во время дожинок. Эти снопы торжественно приносились в село. Из зажиночного снопа пекли первый хлеб нового урожая, дожиночный сноп ставили в избе, в переднем углу. Зерно с него при севе сыпали в первую борозду или смешивали с семенным зерном. Прежде чем начать жатву, приносили жертву полевому духу, особыми заклинаниями изгоняли из снопов якобы сидящих там злых духов. Примерно такие же обряды выполнялись и по окончании жатвы.

    Русские игрищные действа, связанные с представлениями о природе, так же как сказки, рассказывавшие о коврах – самолетах, бабе – яге, жар – птице, разрыв – траве, змее – Горыныче, Кощее бессмертном, как весь богатырский эпос с Ильей Муромцем, Микулой Селяниновичем и др., являлись отображением реальной хизни – событий, людей и явлений.

Дополнительные сведения.

   Праздники, которые проводятся в Белгородской области Краснояружском районе (на примере села Илек-Пеньковка).

Ведущими праздниками являются: Праздник Ивана Купалы, Масленица, Красная горка, Троица. Основным является праздник святой Варвары Великомученицы.

  Мы рассмотрим такие праздники: Праздник Ивана Купалы, Масленицу и Троицу. Дополнительные сведения по поводу Троицы, Масленицы и св. Варвары дает жительница села – Лавриненко Анна Тимофеевна.

Праздник Ивана Купалы.

Предварительная подготовка. Праздник желательно проводить на лужайке у воды – реки или озера. Купало - божество лета. В начале жатвы, т.е. 24 июня по старому стилю и 7 июля по новому, приносили ему жертву. Тогда на полях зажигались костры, а юноши и девушки, увенчанные и препоясанные цветами, плясали около огня при радостном пении, скакали и гнали свое стадо через огонь. Доселе еще те святые, именины которых празднуются в этот день российской церковью, сохранили от идола Купалы свои прозвания: Иван Купала и Аграфена Купальщи (-ни-) ца.

   В ночь на Ивана Купалу искали в лесу заветный цветок папоротника, чтобы отыскать клады. С цветком папоротника, раскрывающимся всего на несколько мгновений в полночь на Иванов день, можно видеть все клады. Люди в эту ночь выражали чувства восторга и благодарности тому, кого называли Купалой, пением, плясками, купанием от рассвета до заката, играми.

Игры на Ивана Купалу.

1) Баня.  6 июля, на Аграфену Купальницу, обязательной традицией было мытье в бане. Каждая команда выбирает по «банщику», им выдают по две шайки или таза. Игрокам предстоит пройти дистанцию, ступая только в шайки, которые переставляют «банщики». Обратно игроки и «банщики» возвращаются бегом. Побеждает команда, завершившая эстафету первой.

2) Цветущий папоротник. Самая известная легенда купальских праздников повествует о папоротнике, который в эту ночь цветет чудесным огненным цветом, указывая на зарытый клад. Первый игрок команды садится верхом на метлу и по сигналу бежит до конца дистанции, где лежат картонные коробки для каждой команды. В них находится большое количество карточек с изображением папоротника, но лишь на некоторых (по количеству участников в команде) нарисованы цветущие папоротники. Игрок ищет карточку с изображением цветущего папоротника, возвращается с ней назад и передает метлу следующему участнику. Побеждает та команда, которая заканчивает эстафету первой.

3)Водолей. В Иванов день существовало много обычаев, связанных с водой. Самый распространенный из обрядов, дошедших до наших дней, - обливание водой прохожих. Рядом со стартом стоят ведра с водой, на финише – пустые. Первый игрок зачерпывает поварешкой воду и бежит до пустого ведра, выливает в него воду, возвращается и передает поварешку следующему участнику. Побеждает та команда, которая быстрее заполнит свое ведро или по истечении времени эстафеты (3-5минут) будет иметь большее количество воды в своем ведре.

4)Пламя костра. Главная особенность купальской ночи – костры. Вокруг них танцевали, через них прыгали: кто удачнее и выше, тот и будет счастливее. У каждой команды есть свой «костер» - два игрока со скакалкой. По сигналу они натягивают скакалку перед первым игроком, который перешагивает через нее. «Костры» перебегают вперед и опять натягивают скакалку перед игроком. Таким образом они движутся до конца дистанции, обратно возвращаясь бегом. Движение начинает следующий участник. Побеждает та команда, которая быстрее закончит эстафету.

5)Сбор трав. Травы и цветы, собранные и высушенные на Ивана Купалу, берегли, считая их более целебными, нежели собранные в другое время. Ими окуривали больных, боролись с нечистой силой, употребляли для любовных приворотов и отворотов. Все игроки выходят на площадку. У каждой команды есть два «сборщика трав». Они, держась за руки и не расцепляя их, «собирают траву» - стараются переловить всех участников команды противника. Побеждают те, кто больше «соберет травы».

6)Горелки. В ночь на Ивана Купалу молодежь, подростки, дети обязательно устраивали бег наперегонки, играли в горелки. Играющие образуют пары и становятся вереницей. Впереди на два шага «горящий» - тот, кто водит. Ему запрещено оглядываться назад. Играющие поют, выкрикивают:

Гори, гори ясно,

Чтобы не погасло.

Стой подоле –

Гляди в поле.

Едут там трубачи

Да едят калачи.

Погляди на небо –

Звезды горят,

Журавли кричат –

Гу, гу, гу – убегу.

Раз, два, не воронь,

Беги, как огонь.

 «Горящий» должен взглянуть на небо, а между тем задняя пара разъединяется и бежит – один по одну сторону вереницы пар, а другой – по другую, стараясь соединиться впереди «горящего». Если это паре удается, то «горящий2 продолжает водить, если нет и «горящий» ловит кого-нибудь, то оставшийся без пары водит – становится «горящим».

Новая пара занимает место непосредственно за новым «горящим», и игра продолжается.

Масленица.

Масленица – великий праздник на Руси. Масленица бывает в конце февраля –   вначале марта. Она возвещает об окончании зимы и начале весны.

Анна Тимофеевна: «Народ отмечает Масленицу шутками, играми, плясками, сытными застольями, обязательно с блинами. А сколько разновидностей блинов! А еще готовят оладьи (тоже разные), налистники, блинчатые пироги. Я знаю рецепты многих блюд: «Блины на дрожжах», «Блины скороспелые», «Гурьевские блины»; «Оладьи дрожжевые с яблоками», «Оладьи из сухарей», «Налистники», «Блинчатый пирог».

Песня, которая исполняется на Масленицу:

Ой, Масленица-кривошейка,

Покатай-ка меня хорошенько.

Ой, Масленица, это я иду,

Потеряла салазочки, никак не найду.

Ой, Масленица-полизуха,

Полизала блины, яйца, каравайцы.

Ой, Масленица, какая б была,

Если б тебе шесть недель, а посту одна».

Троица.

Один из двенадцати главных праздников православия – день Святой Троицы, который празднуется в конце мая – начале июня. Отмечается Троица в воскресенье, через семь недель после Пасхи. Семь недель и сам день Пасхи – это 50 дней, отсюда возникло и другое название праздника – Пятидесятница.

Пятидесятница как праздник Святой Троицы отмечали наши предки с IX века.

Анна Тимофеевна: «Троицу мы называли Святой Неделей. Мы с девчатами собирались вместе, пекли яичницу. Затем наряжались, ходили в лес. Там выбирали хорошую кленовую ветку, срубали ее, украшали ленточками. Эту ветку мы называли «лелешенькой», и с этой «лелешенькой» гарсали по улицам. А сколько песен было! Пений! Затем у кого-то из девчат дома собирались и ели яичницу».

Праздник св. Варвары.

Анна Тимофеевна: «4 декабря (17 декабря н. ст.) – День памяти св. Варвары, является в нашем селе престольным праздником и приходится на рождественский пост. Еще издревле известно, что первые поселенцы подвергались постоянной опасности, обживая и защищая эту землю от набегов кочевников. Избавление  от такой участи просили они у св. Варвары Великомученицы, построив в честь нее церковь. Во все годы илек-пеньковцы бережно относились к традициям проведения престольного праздника, как и в старину. Официальное становление престольного праздника началось со второй половины 90-х гг. XX века. Постановлением главы местного самоуправления Краснояружского района А.С.Савченко престольные праздники в селах района официально были объявлены нерабочими днями».

Список литературы:

Голейзовский К.Я. Образы русской народной хореографии. Уч. – изд. л., М.: «Искусство», 1964 г.

Еремина В.И. Ритуал и фольклор. Л.: изд – во «Наука»,м 1991 г.

Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. М.: «Наука», 1991 г.

Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М.: «Наука», 1988 г.

Т. В. Дидоренко, МОУ "Илек-Пеньковская СОШ", с. Илек-Пеньковка, Краснояружского района, Белгородская область